Судьба храма и человека

Пьеса «Старгород» о русской соборности, о русской православной церкви, которую в лице протоиерея Савелия Туберозова и дьякона Ахиллы пытаются расшатать, оклеветать и уничтожить революционеры-нигилисты, кто по глупости, кто по удали, а кто по растленной изощрённой злобе, – оказалась последней в творчестве Нины Николаевны Садур.

Подобно лесковскому, а потом уже и своему герою опальному протоиерею, ратующему за веру и святую Церковь, всю свою прекрасную жизнь Нина Садур переживала и боролась за русскую культуру и Россию. Нине Садур поставили неизлечимый диагноз, когда началась СВО.

Один из её близких друзей, выдающийся писатель и врач Александр Строганов, сказал: «Нина, вы как Россия. Вы заболели вместе с ней». Как же она сострадала нашим солдатам, с каким напряжённым вниманием следила за военными сводками, как посылала деньги на фронт и гуманитарную помощь! Нина Николаевна никогда не афишировала свою благотворительность. Скромно молчала, если её спрашивали. И только всё чаще и чаще общалась со своим духовником из храма святителя Николая Мирликийского в Бирюлёве, который на протяжении всей её изнурительной болезни, до самого последнего дня, ходил Причащать её Святых Христовых Тайн сначала домой, а потом в реанимацию.

Храм человек выбирает не случайно, он должен совпасть с ним душой, быть ему созвучным. Вот и получилось, что удивительный по красоте, ни на что не похожий храм святителя Николая Чудотворца в Бирюлёве, стал её последним земным пристанищем. Здесь над ней читали Заупокойную Псалтирь, здесь её отпевали, отсюда повезли в последний путь на кроткое русское кладбище Ракитки.

Наш деревянный храм был воздвигнут вместо прежнего, сгоревшего до тла в 1956 году перед самым началом хрущёвских гонений на Церковь. Был он построен по хранящемуся в тайне, тщательно продуманному архитектурному проекту из деревянной сторожки, единственной, уцелевшей после пожара. Со стороны так и выглядело: местные умельцы-рабочие подручными средствами расширяют и поднимают стены сторожки.

В действительности храм выстроен в виде римской раннехристианской базилики с барочным алтарём, искусными ионическими колоннами, барочными окнами и фресками в стиле модерн на стенах, сводах и алтаре. Мы не знаем имена зодчих, но есть предположение, что расписывали храм художники из ближайшего окружения Нестерова, возможно, его ученики, и доподлинно известно, что алтарь собирал по частям искусствовед-реставратор Рыбаков из осколков взорванного Преображенского храма. Росписи в алтаре повторяют росписи взорванного в 1931 году храма Христа Спасителя.

      Уже в годы хрущёвских гонений вся православная Москва свозила сюда тайно сбережённые иконы, спасённую от уничтожения церковную утварь, «запрещённые» христианские книги, зачастую переписанные от руки.

      Священники, служившие здесь – это подвижники и исповедники Христовы, служившие верой и правдой ни одному поколению прихожан.

     Сейчас этому уникальному храму угрожает безжалостный снос. Полное уничтожение, как в безбожные 30-ые годы, ужас которых мы помним исторически и генетически. Снос храма святителя Николая Мирликийского нанесёт неисцелимую духовную рану прихожанам, которые ходят сюда не в одном поколении, и глубоко оскорбит память духовных пастырей, положивших свои драгоценные жизни на служение Господу в этих намоленных стенах.

     Мы просим всех христиан, всех сочувствующих и неравнодушных, заступиться за наш Никольский храм в Бирюлёве, являющийся подлинной жемчужиной Православия и украшением Москвы.

2 комментария

Комментарии

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *